Сегодня, 18 марта, исполняется ровно семь лет, как украинский полуостров Крым был аннексирован Российской Федерацией и провозглашен одним из ее округов на основании так называемого “народного референдума”. Сие действо привело к повальному выезду коренных жителей, не желающих принимать подлые условия оккупантов, на материковую Украину, где они вынуждены были выстраивать жизнь заново. Черноморск стал одним из тех городов, кто принял растерянных граждан, и сегодня они продолжают жить здесь, созидая наш город.

В седьмую годовщину аннексии Первый информационный портал пообщался с теми, кто лично попал в жернова российской оккупационной политики. Их реальные истории нужны нам, черноморцам. Нам, кто не терпел лишений и невзгод из-за чужих геополитических амбиций. Нам, кто видел захват территорий только по новостям и все еще сомневается: возвращен ли Крым в родную гавань или заперт в тюрьму? Пусть эти откровения впечатаются в наше сознание, и в обществе станет хотя бы на одну из острых тем меньше для споров и разногласий.

Алексей Козаченко, 46 лет, город Севастополь.

“Рассказ моей семьи вполне потянет на сюжет для кинематографа в жанре исторического экшна. Я работал преподавателем польского и украинского языков в Таврическом университете. В конце 2013 года мы с братом открыли туристическое агентство, купив франшизу известной компании. Однако судьба распорядилась иначе.

Сразу оговорюсь, что у меня еще до начала событий на Майдане, во дворе частного дома висел украинский флаг. И в какой-то момент я вдруг резко начал ощущать себя изгоем. Это давление тяжело висело в воздухе... Мне пришлось убрать стяг, потому что я начал бояться за себя, за своих близких. Люди вокруг, вчерашние друзья, соседи начали вести себя довольно агрессивно по отношению к нам.

Почему Россия так быстро освоилась на полуострове? Думаю, она давно готовилась к этой операции. В Крыму насаждалась российская культура, поощрялось все российское, из 1200 школ только две преподавали предметы на украинском языке. И, конечно, в этом есть вина и самой Украины: она никогда не вмешивалась в эту совсем нездоровую тенденцию.

Будет ошибочно утверждать, что все повально радостно приветствовали Россию. Население там такое же, как и везде: меньшинство разделилось на два противоположных лагеря - проукраинский и за “родную гавань”, а остальные просто отмалчивались в ожидании.

9 марта 2014 года исполнилось 200 лет Тарасу Шевченко, и круг его почитателей в Крыму пришел к памятнику, чтобы почитать его стихи. Мы тоже там были с братом, никакого политического контекста, ну кто-то принес украинский флаг... И вот нас окружили какие-то непонятные “дружинники” с белыми повязками на предплечье, не совсем трезвые и выкрикивающие жуткие проклятия в наш адрес, называя нас “бандерами” и “хохлами”. Представляете, мы читаем стихи, а нас кроют отборным матом. После десятков лет взаимной межнациональной лояльности и доброжелательности, мы вдруг ощутили себя ненавистным сегментом.

Страх за свою жизнь не надуманный и не эфемерный. Конечно, не было такого как показывали в сюжетах с Донбасса, но как-то вымер густо населенный город, похуже чем здесь во времена карантина.

Пришло осознание, что нужно выбираться. Мы уже второй месяц не спали ночами, не спасал ни алкоголь, ни снотворное. Это было ужасное время. Мы с братом приняли решение, как говорится, искать счастья в другой стороне и подготовить хоть какую-то почву для принятия остальных членов семьи.

Мы приехали в Одессу - фактически в никуда, ни друзей, ни родственников. Нас приютил добрый человек в Новой Долине, мы могли заниматься оформлением документов, искать работу, какое-то съемное жилье… Черноморск очень отличается от Одессы, гораздо более приветлив и даже похож на спальный район Севатополя. Здесь мы сразу почувствовали себя как дома. Вот и остались.

Что касается крымчан, которые предпочли не покидать Крым и живут фактически под оккупацией, я сам их не осуждаю, и прошу других не осуждать. Когда я приехал сюда, я три года не мог устроиться на работу. Я, кандидат наук и доцент кафедры, готов был преподавать в сельской школе, не говоря уже об одесских вузах. Мне кругом отказывали, считали, что я “проблемный”. И это прошел каждый, кто рискнул уехать из аннексированных городов. Но не каждый мог себе это позволить. Одно дело, когда рискуешь собой, а другое дело, когда у тебя семья, маленькие дети. Кстати, очень много семей разделились между собой. Это большой раскол, когда условно жена за Путина, а муж - за Украину.

Сейчас уже прошло семь лет, мы, конечно, освоились, построили дом, продав всю недвижимость в Севастополе, привели прилежащую территорию в порядок. Раньше здесь был какой-то непонятный притон, поэтому соседи нам очень рады. И нам самим очень нравится этот город, мы его полноценные жители, здесь у нас теперь много новых друзей, единомышленников. Однако мы очень скучаем по дому и не перестаем верить, что однажды появится возможность туда вернуться. Севастополь нам снится, мы понимаем, что сейчас он совершенно другой.

Наталья, 50 лет, Симферополь

Несмотря на то, что уже столько времени прошло, я даже не могу открывать своего полного имени, на то есть веские основания… Но воспоминания о тех событиях до сих пор живы и очень болезненны. Если кто-то еще думает, что всенародный референдум в Крыму одобрил присоединение полуострова к России, что нас вообще кто-то спрашивал, то это заблуждение, российская пропаганда.

Для моей семьи началось все как-то внезапно. Еще вчера все было хорошо, а сегодня на улицах появились танки, какие-то “зеленые человечки”, суета, недоумение среди людей. Захват административных зданий, вооруженные люди на выезде из города и жд-станциях, отчаянные попытки отстоять свою идентичность крымскими татарами на последних митингах за Украину...

После так называемого референдума начали открываться пункты получения российских паспортов, а рядом - на отказ от российского гражданства. Причем во всем Симферополе был всего один пункт для оформления отказа, и людям приходилось занимать очередь с вечера и простаивать всю ночь. Все было как-то беспорядочно, людей много, очереди километровые, все заполняется вручную, поэтому позже открыли еще один центр. В определенное время делали перекличку, если кто-то не отзывался, не пришел, его вычеркивали. Нам удалось пробиться случайно, кто-то из списка не явился. Мы написали отказ и начали готовиться к переезду.

Вспоминаю, как в школе сына все удивленно смотрели на него и удивлялись, как это мы не рады приходу России. Называли его бандеровцем и крысой.

Мой муж выехал на материковую Украину еще до референдума по работе, мы поехали к нему в Одессу. Жили на съемных квартирах, ни родственников, ни друзей у нас не было. Государственная программа для переселенцев еще не была налажена, поэтому нам помогали волонтеры и предприятие, на котором работал супруг. Так и жили какое-то время, думали перебраться в Киев или Львов, а потом нам посоветовали съездить в Ильичевск. Нам очень понравилось, мы не любим большие города, да и территориально он ближе к родному Крыму. Это как будто успокаивает.

Если спросить меня, верю ли я, что все наладится и Россия вернет полуостров назад Украине, то сейчас такой веры уже практически не осталось. А первые несколько лет очень верили, надеялись, ждали. Я какое-то время постоянно ездила в Крым, возила туда вещи, продукты, всякую помощь, но в 2020 году из-за карантина въезд закрыли. Очень хочется повидаться со свекровью, навестить мамину могилу, погладить собаку, которую пришлось оставить.

Первый информационный портал отмечает, что подобных историй в Черноморске соберется десятки, а в Одесском регионе сотни и тысячи. При этом далеко не каждый способен поделиться ими, чтобы не навредить родственникам или близким друзьям, которые продолжают оставаться на аннексированном полуострове. В независимой Украине часто слышны споры и прения о несовершенствах системы, слабой экономике, плохом правительстве и тому подобное. Но ключевое в них то, что об этом можно свободно говорить, свободно можно не соглашаться, свободно можно опровергать. В Крыму такой свободы нет. И наши герои Алексей и Наталья ощутили эту принципиальную, неотъемлемую от нормальной жизни разницу. Поэтому в седьмую годовщину захвата автономной республики мы желаем, чтобы их дом освободился. Чтобы Крым снова был свободен.

Екатерина Белоброва